юлия
шаркина
Муза, модель, продюсер, художник
Дома
Трансформация в моде
– Раньше это было культурное воспитание, когда зашел тяжелый люкс: Версаче, Шанель – все такое дорогое и недоступное. И эти невероятные девочки. Все смотрели обложки журналов и говорили: «У меня никогда не будет такой гладкой кожи, как у нее». Я говорю: «Девочки, так вы понимаете, что это не ее кожа, это все картинка».
– Мода создавала идеальную недоступную картинку, чтобы воспитать в человеке стремление к этой красоте: лет через 10–20 зритель вырастет, заработает денег и сможет себе это позволить. Этот период был очень активный, и он прошел. Масс-маркет сделал моду доступной.
« Шьют на нормальных людей, а рекламируются с
помощью меня. Это не работает ».
– Мода стала как будто бы для всех, хотя бы по цене. Но формат картинок, как мы продаем эту моду, эталон остался прежний – что-то очень красивое и недоступное. Ко мне приходят люди и говорят: «Юля, а где нам покупать одежду?» Я говорю: «Так идите в торговый центр и покупайте». – «Нет, – говорят, – там же все для молодых и красивых». А я захожу в любой магазин – я вот модель, 180 сантиметров, худая, но на меня нет ничего: мне рукава коротки, плечи как-то не так. Сейчас все шьют на обычных людей, среднего роста – 175 и с размерным рядом до 52-го. Шьют на нормальных людей, а рекламируются с помощью меня. Это не работает.
Первые эксперименты
– Меня в какой-то момент начали вдохновлять просто интересные люди. Первым опытом был перформанс для Pomelov. Я познакомилась с Наташей Левченко, режиссером театра «Киплинг», они первые начали заниматься импровизацией. Рассказала ей идею, а она говорит: «Давай участвовать будут не только модели, сделаем открытый кастинг, чтобы были разного возраста люди и моделей поменьше».
– Это был первый открытый кастинг на перформанс «Кто я». Участвовали дизайнеры, архитекторы, музыканты – очень разные ребята. Картинка в итоге получилась фантастическая. Из 12 участников всего трое были модели.
Разговаривали мы с Юлей дома. Когда сидишь у нее на кухне, понимаешь, почему она – Муза. Уходить не хотелось.
– Мы еще тогда позвали Толю Карнаухова, он только-только начинал входить в медийное пространство, носил длинные волосы. Он выходил тоже в боди, как и все девочки, только в брюках. Никто не понимал – мальчик это или девочка, что-то такое худощавое с длинными волосами.
– Каждый проживал себя. Кто-то ко мне после показа подошел и сказал: «Юля, я плакал. Это было так честно, по-настоящему, это было так круто, давайте делать так дальше». Сейчас весь мир начинает выбирать «других» моделей, чтобы стать ближе, стать «про нас». Некоторые дизайнеры уже несколько сезонов назад на подиум выпускали своих друзей, таких же интересных людей. Они выстраивают сообщество вокруг себя и транслируют себя через окружение. А мы хотим быть причастны к этому окружению.
Красота
– «Красивый» – это человек, который полностью себя принимает. Вот у него такая форма, любая, и он с ней согласен. У 95% людей асимметричные лица, и если они в этом плане спокойны и не думают о том, что у них что-то происходит, – вот он такой. Когда у человека нет противоречия со своей внешностью, это и есть красота.
– Мир постоянно меняется, и наши роли меняются. То, как мы выглядим – часть контекста. Я всегда была очень худая, геометричная, острая. Вышла замуж, родила детей, и у меня появилась грудь 3-го размера, красивая круглая попа – фантастика! Полностью все поменялось, я поменялась.
« Когда у человека нет противоречия со своей внешностью,
это и есть красота ».
– Пришлось сменить весь гардероб и образ, чтобы я была согласна с ним. Короткая стрижка уже не подходила к этой форме – я отрастила волосы, носила длинные юбки и кайфовала от этого. Сейчас я нашла новую форму контекста, в котором я нахожусь. Люди, окружающие нас, тоже нас меняют.
"Быть независимой, невесомой, немыслимой, недопустимой, неправильной" (с)
– Красота всегда внутри, а то, что ты транслируешь – это твой язык. Мне нравится в этом смысле искусство: во всем мире у искусства один общий язык. При этом каждый человек говорит по-своему и выглядит по-особенному – кто-то называет это стилем. Есть очень странные люди, которых никто не может принять, а проходит 5 лет, они становятся иконами стиля, и все хотят быть такими же странными, как они.
Эра персонализации
– В нас всегда два желания: быть индивидуальными, особенными и быть причастными к чему-то большему. Я вот такая вот – не как все. И при этом я – вот такая, и есть «они», такие же, как я, и я хочу быть вместе с ними, чтобы, когда на меня смотрят, меня считывали как «их». А эти «они» – это всегда какие-то разные люди.
– Началась эра персонализации, но и она в эпоху Интернета захватывает нас. Я понимаю, что таких, как я…. Можно просто по количеству подписчиков посмотреть – значит, у этих людей есть что-то на меня похожее: они же почему-то хотят наблюдать за мной, да?
Лысая Шаркина
– Когда я побрилась налысо, ко мне подходил каждый второй на улице и спрашивал, не болею ли я. Город не принимал меня вообще. В 2005 году мало кто себе такое позволял. Не было такого количества панков, пирсинга, татуировок, крашеных волос. Модели были классические: девочки в узких джинсах, в сапогах на шпильках, с высоким хвостиком, с чистым ангельским лицом. Все очень красивые и одинаковые.
« Когда я побрилась налысо, ко мне подходил каждый второй на улице и спрашивал, не болею ли я. Город не принимал меня ».
– Художники, дизайнеры меня приняли сразу. Была Неделя моды в Екатеринбурге, приехало много москвичей. Мы с Аней Петуховой тогда вдвоем сделали треть всех выходов, работали 200 моделей. Анька – очень популярная модель, а я лысая – перечесывать не надо, очень удобно. Дизайнеры меня позвали работать на сезон. Я приехала в Москву в рваных джинсах и бритая. Менеджер, который со мной работал, удивлялся, почему меня все берут.
"У меня всегда было стремление привлечь внимание, но не прыгая в высоко, не крича громко, а показав, какая я есть".
– Есть понятие – «коммерческая модель». Помимо того, что у нее должны быть правильной ширины плечи, правильной ширины бедра, пропорции тела, у нее еще должна быть такая коммерческая внешность, с которой можно все что угодно делать. А я – неформат. Но художники словили. Эта бритая башка давала им фантазию на 100%: они могли делать меня нежной, панком, кем угодно, и я уже была какой-то особенной.
Эксперименты
– Я жила так, как мне хотелось. Мы с бойфрендом решили побриться в Новый год. Мне захотелось что-то поменять в жизни, в окружении, и самый лучший способ – сделать это через себя. А самый простой способ в себе – это волосы. У меня были длинные волосы, и у моего бойфренда была прическа, как у Джонни Деппа в фильме «Шоколад» – кудри до плеч. Он невероятно красивый. И мы такая пара: «Ну давай побреемся». Ааа!
– Это был арт. С 12 лет я работала моделью: для меня единственный способ проявления искусства – через себя, через то, как я выгляжу, как одеваюсь. Моя внешность – способ что-то транслировать в мир. Сейчас это немножко изменилось. Сейчас я уже не занимаюсь такими экспериментами, нет такого активного поиска, как в 20 лет.
« ...для меня единственный способ проявления искусства – через себя, через то, как я выгляжу, как одеваюсь ».
– Я закрыла какие-то женские гештальты: вышла замуж, родила детей. Как сказал мне муж, когда мы познакомились: «Ты в течение месяца, меняя свои образы (а я каждый раз приходила разная), осуществила все мои фантазии. Мне нравилось много разных женщин, и ты за месяц показала мне их всех». Я постоянно приходила другая: сегодня – в роли мальчика, завтра – в роли королевы, послезавтра – какая-нибудь еще. Каждый раз разная. Но это каждый раз была я, и каждый раз это было мое какое-то состояние.
Путь на подиум
– Когда я была маленькая, ребята приходили гулять ко мне во двор, и я могла трижды переодеться за день, потому что у меня менялось настроение: «Ребята, я сейчас приду». Уходила домой, переодевалась, перекрашивала ногти, приходила, они: «О, Юлька, класс». Были моменты: мама сшила платье, а я плачу три дня, потому что не хочу его носить. Для меня мода была как побег из семьи, из той диктатуры, которую мне предлагали родители.
– Мы попали на показ Юдашкина, и там этот кутюр: платья с моргающими глазами, феерия! Мама как раз шила тогда еще, и ей кто-то подогнал билеты. Мы стояли в проходе, я смотрела на моделей и пыталась понять, сколько их: «Раз, два, а, нет, она уже была, так, эта» – насчитала 13. А их потом выпало на подиум 45 – ааах! Мне было 11-12 лет, я говорю: «Мама, я хочу быть манекенщицей».
"Мода – это была единственная зона, где родители не могли меня контролировать".
Шаблоны и рамочки
– Люди незнакомы со своим телом. Мало кто чувствует пространство, в котором находится. Модель – это часть большого контекста, живой персонаж в какой-то обстановке. А неподготовленным людям очень сложно менять контексты: мы все в шаблонах, в рамочках – «я вот такой».
– Когда я проводила первую встречу агентства, попросила ребят рассказать о себе, две минуты. И они мне рассказывают: «Я – инженер, я – тот-то, а моя мама…» – про что угодно, только не про себя. Очень мало людей могут сказать: «Я. Я чувствую». Или «Я люблю».
– У нас нет культуры говорить о себе, чувствовать себя. Сейчас пришла мода на спорт, люди хотя бы чуть-чуть начали себя чувствовать. Но это тоже вошло в крайность у некоторых – пока кубики себе не добьет, не выдохнет.
« У нас нет культуры говорить о себе, чувствовать себя ».
– Одна девочка ко мне пришла, очень красивая, я объясняю, как ей нужно немножечко перед камерой поменяться. Говорю: «Мы не любим себя на видео, потому что видим, как мы проявляемся». Она говорит: «А я себя на видео люблю, а на фото – нет». – «Почему?». – «Ну я же замру, и люди увидят, что я неидеальна». Я говорю: «Так. Стоп. А зачем тебе быть идеальной? (А она очень красивая, невероятная внешность!)» – «Как зачем? Чтобы меня любили». – «А что, вот тебя, такую, какая есть, нельзя любить?»
Тело и возраст
– Люди не принимают свой возраст, потому что есть культ юности. Красиво – это когда тебе 20. Я вот сейчас взрослею и с каждым годом думаю: «Какая я красивая стала». Гораздо красивее, чем в 18.
– У меня сейчас есть возрастные модели, говорю им: «Вы такие красивые». – «Юль, да ты что, я старая и морщинистая». – «Да, ты старая, морщинистая и очень красивая!» Вот эта вся история, эти линии, все эти черточки – они про что-то рассказывают. Ей не надо говорить, чтобы ее поняли, на нее можно посмотреть и все увидеть. Мне пока еще приходится все это говорить. Они уже могут просто молчать и быть.
"Нам город в какой-то степени диктует свою эстетику. Я обожаю в этом плане наш город, получаю удовольствие, гуляя по нему, наблюдая: он очень своеобразный".
– Чтобы сохраниться, нужно заниматься своей спиной, здоровьем, ухаживать за собой, а это значит хоть немного чувствовать свое тело. Тело – инструмент, которым мы не умеем пользоваться, а вот компьютерами идеально владеем, телефонами, чем там еще... Тело – это единственное, что у нас на всю жизнь, а мы почему-то ленимся даже зарядку часовую сделать, просто включить организм.
MY GENERATION URAL агентство интересных людей
– Изначально я думала, что это будет модельное агентство, что я соберу разных красивых людей разного возраста, с разными историями – и это будут мои модели. Когда мы начали знакомиться и разговаривать, я поняла, что собрала невероятное количество творческих людей.
– Архитекторы, музыканты, актеры, стремящиеся к культуре экономисты – она работает в банке, потому что это нормальная работа, где она может зарабатывать деньги, но она всю жизнь мечтает о творчестве.
« Теперь я понимаю, что у меня не просто модельное агентство, а огромная креативная команда ».
– Люди изначально были готовы участвовать в творческих проектах, а я говорила сразу, что это будет искусство: перформансы, что-то смежное. Теперь я понимаю, что у меня не просто модельное агентство, а огромная креативная команда. Мы можем сами и спектакли ставить, и концерты давать, и все что угодно, при этом в компании очень красивых единомышленников.
Зачем Екатеринбургу агентство интересных людей
– Все бренды в какой-то момент начали снимать своих подружек, подружек своих подружек, своего продавца в своей одежде. По законам рынка это значит стоять на месте, потому что они не вкладываются в продукт.
– Когда ты нанимаешь человека, ты делаешь ставку на него. Ставишь на продакшн, говоришь: «Я хочу потратить вот такую сумму и получить такой результат». Ты хочешь отбить эту сумму, ты берешь продукт и делаешь его максимально активным, чтобы это все заработало. Когда мы это делаем на коленке, с подружкой, мы это на коленке и оставляем. Рынок не развивается. Задача этой истории была развивать рынок моды в Екатеринбурге.
– Сейчас моя работа стоит дороже, чем работа моих моделей, и заказчики понимают почему: я медийный персонаж, меня знают в городе. И я собираю таких же медийных персонажей. Сейчас они стоят столько просто потому, что пока мало известны как модели.
MY GENERATION URAL от Ромы Бантика.
– Когда видишь в рекламе духов какую-то актрису, ты примерно можешь прикинуть, какой бюджет вкачали в кампанию. И если молодой бренд выходит и берет очень известное лицо, мы понимаем: вот это они заявку сделали. Лицо дает уровень. Но этот уровень надо формировать. Мы недавно смеялись, что у нас в Екатеринбурге маленький, но гордый шоу-бизнес, и как-то же его надо развивать и коммерциализировать.
Наша природа
– Цепляет, когда видишь какой-то «такой» взгляд, что-то она «такое» сделала... Не просто красивая девочка, а, как однажды мне кто-то сказал, хорошую модель, как собаку, можно узнать по глазам: что-то в этих глазах есть, кто-то видит чувства, кто-то видит природу. Нас цепляет в основном какая-то природная магия.
– Мне нравятся екатеринбургские лица. Мы на границе, сюда много народу в ссылку отправляли, много народностей рядом. И в наших лицах много разной природы, поэтому они мне кажутся максимально красивыми и близкими.
« Мне нравятся екатеринбургские лица. В них много разной природы, поэтому они мне кажутся максимально красивыми и близкими ».
– Женька Трушкина – одна из моих моделей – стала очень популярна: в ней Турция, Израиль, Россия – столько всего намешано. Люди могут увидеть в ней то, что им нужно. Кто-то видит классическую европейку, кто-то видит в ней Азию, кто-то видит свое – она разная. Просто ты берешь и подчеркиваешь что-то определенное. И это интересно. Это не зафиксированное лицо, а какая-то природа, она внутри.
Голый подиум
– Единственный момент, когда важен зритель – это подиум. Это сцена. А ты как рок-звезда. Ты выходишь на сцену, и эти 40 секунд только твои. Можно наконец-то посмотреть на людей, которые смотрят на тебя. Попытаться представить, что они увидели.
– Самый фантастический выход на сцену был на показе Бондарева на одной из недель моды. Было очень смешно, подходит Серега и говорит: «Юля, хочешь стать звездой?» Я говорю: «Тааак. Сережа, что мне нужно сделать?» Он говорит: «Снять трусы. Я платье привез одно, а пояс, который закрывает зону паха, потерял. Если ты пойдешь в трусах, будет некрасиво – там сетка. Ты можешь снять трусы?» Я говорю: «Могу!»
Рок звезда.
– Когда я вышла, я поняла, что я вышла – звезда, и я видела эти лица. Это был такой момент! Я наелась прям. Я поняла, что мне есть что показать, и я вижу, как на это реагируют люди. Кайф не в том, чтобы пройтись голой перед людьми, а смотреть на реакцию, вот это – «Ах!»
«Урод»
– Не может быть один человек объективно красивым. Что значит объективная красота? Красивые ногти – это только вот так? Или красивая грудь – это только вот так? Но нет ведь. Что, нам всем, у кого не такой формы нос, тряпочками лица завесить? Разные носы красивые.
– Мне очень нравится определение слова «урод» – это человек, который близок со своим родом. Он находится у рода, он такой, как его предки-потомки. Я рассматриваю уродство как некую самобытность. И самое интересное – изучить этот чей-то род.
« Я рассматриваю уродство как некую самобытность. И самое интересное – изучить этот чей-то род ».
– Смотришь и думаешь: «Офигеть, это как… У нее вот эти глаза, потому что кто у нее там есть… Она бурятка? Или она татарка? Или там Азия пробегала?» Ты сидишь и разглядываешь не просто человека, а историю. И это интересно.
– А когда видишь шаблонную картинку: губы красиво – вот так, глаза красиво – вот так, скулы красиво – вот так. И что? Ты там видишь только красивые формы, а дальше заглянуть не можешь.
"Я иногда считаю себя некрасивой, иногда красивой. Мне гораздо важнее быть интересной. Самой себе".
– У меня несколько подруг сделали губы. Я не могу их слушать. Не могу отключиться, не могу пойти дальше этой формы. Мне интересно доходить до первичной точки человека, узнать его «я» – оно бесформенное. А накачанные губы – это приклеенный шаблон, за который невозможно пройти. Я не могу найти ее настоящую природную форму, поэтому не могу понять, красива она или нет.
декабрь 2018
Про агентство интересных людей MY GENERATION URAL, развитие рынка моды и шоу-бизнес Екатеринбурга
Больше героев