никита корытин
директор музея изобразительных искусств
Музей ИЗО,
ул. Воеводина, 5
Музей и маркетинг

– Музеи – очень консервативная институция, они точно не в авангарде маркетизированной культуры. Мы плохо разбираемся в наших аудиториях, но по мере возможностей пытаемся их понять.
– У нас есть слишком высокие приоритеты: музей должен сохранить то, что имеет, навсегда. Это оказывает давление на всю остальную деятельность, и это первично. Да, мы должны популяризировать наши коллекции, привлекать аудитории – это написано в нашем уставе, но это все равно на втором месте. На первое место это не выйдет никогда, какую бы критику в свой адрес мы ни слышали на этот счет.
Кто сегодня ходит в музей

– Мы не туристический город, наши внутренние исследования показывают, что большой процент посетителей бывает 2-3 и более раз в год. Музей для всего городского сообщества, наши посетители – это и пенсионеры, и дети, и семьи, и студенты. Не совсем понятно, имеет ли смысл для нас детализировать эти аудитории еще больше.
– У нас нет желания заработать на посетителях: большинство наших проектов финансово поддерживают партнеры. Да, мы хотим, чтобы у нас были достойные доходы, чтобы не было за них стыдно, но никогда не рассчитываем, что будем на них жить.
В музее ИЗО на Воеводина, 5.
– Для нас важно, чтобы посетитель пришел в музей и пробыл здесь какое-то время. Мы в меру сил стараемся сделать досуг горожан интересным. Но для начала нужно, чтобы не бежала крыша, чтобы музей отапливался, в нем были смотрители, а экспонаты были отреставрированы. Мы этими вещами были озабочены очень долго, как и любые другие региональные музеи.
Спонсоры и меценаты

– Не все умеют находить правильные аргументы и разговаривать с крупным бизнесом, который способен оказывать финансовую поддержку. Я до музея занимался очень близкими вещами – продвижением через проекты в культуре, мне было проще. Хотя первые несколько лет я к своим старым заказчикам, партнерам и знакомым не обращался – просто потому, что в музее был занят решением совершенно других вопросов. Сейчас мы каждый год увеличиваем приток финансирования от крупных компаний. Среди наших постоянных спонсоров всем известные в городе компании – Сбербанк, Альфа-банк, УГМК, РМК.
– В будущем мы хотим выйти на более совершенный формат взаимодействия – хотим создать клуб друзей музея. Это когда деньги поступают не от корпораций, а от физических лиц, которые заинтересованы в каком-то конкретном изменении в музее. Такие клубы есть в Эрмитаже, в Третьяковской галерее. Люди готовы делать ежегодные взносы на развитие музея, в конце года они получают отчет об использовании внесенных ими средств.
« Спорт и религия в меценатской, спонсорской повестке и в благотворительности всегда на первом месте, культура – всегда в самом хвосте ».
– По работе с частными партнерами среди региональных музеев мы находимся в самом авангарде. Есть музеи, у которых частных денег нет совсем: для регионов и провинции это скорее норма. Но это зависит не только от усилий директоров, замов и культуры взаимодействия с бизнесом. Весь наш бизнес вышел из 90-х и увлечения силой: стрельбой, оружием, спортом – мужскими вещами. Спорт и религия в меценатской, спонсорской повестке и в благотворительности всегда на первом месте, культура – всегда в самом хвосте.
Государство, филантропические традиции и культура

– Моя работа – диверсификация всех возможных источников доходов. Основная задача – сделать так, чтобы государство постоянно выделяло больше средств, чтобы увеличивалось количество объектов, территорий, зданий, ремонтов, ресурсов, людей и, конечно, чтобы частные партнеры помогали финансами и ресурсами. Это моя непосредственная работа и условие благополучия музея в ближайшие годы, потому что государственные расходы на культуру будут уменьшаться. Они уменьшаются во всем мире, и перспектив обратного я не вижу.
Сразу после нашей встречи Никита уехал общаться с Максимом Путинцевым в "Стенде".
– Со всех точек зрения культура – это великое благо. Весь мир понимает, что культура точно так же может быть мотором экономики. Но наша страна верит в другие силы и ресурсы – в военные, в природные.
– На Западе в культуре очень много частной инициативы. Многие культурные институции могут существовать вообще без государственной поддержки. Там сильные филантропические традиции. Не потому, что у них люди лучше, а мы – хуже. Просто у нас эти традиции были прерваны советским периодом, утрачено взаимодействие между частным капиталом и культурным контентом.
« Спорт и религия в меценатской, спонсорской повестке и в благотворительности всегда на первом месте, культура – всегда в самом хвосте ».
– Мы отвыкли иметь предметы искусства дома, нас удивляет цена билета в музей 300 рублей – дорого, хотя чашка кофе за 200 рублей нас не удивляет. Немного другие культурные стереотипы существуют. Кроме того, этого нет в государственной повестке: государство не предлагает культуру как некий двигатель развития социума, как некую гармонизирующую субстанцию, невидимую, но очень важную. Мы живем в другой повестке.
Развиртуализация

– Люди пресытились обилием вторичных образов, симулякров: Интернет, видео, кино, телевизор. Мы в постоянном контакте с виртуальным контентом. Для многих уже удивительно общаться с какой-то реальной вещью, и люди вполне осознают ценность такого общения. Среди задач и глобальных миссий музея я вижу в том числе и необходимость сохранить в человеке способность внимательно что-то воспринимать.
Панорамное окно в музее само как рама для прекрасного пейзажа.
– Мы постоянно видим рекламу, пишем смс, отправляем фотки – это очень поверхностное взаимодействие и с визуальным контентом, и с его смыслом. Оно упрощает интеллектуальную жизнь. В музее, в библиотеке, в концертном зале люди имеют возможность почувствовать, что могут внимательно воспринимать информацию и что она откладывается в голове. Мне кажется, сейчас это стало какой-то особой ценностью и будет цениться все больше.
« Среди задач и глобальных миссий музея я вижу в том числе и необходимость сохранить в человеке способность внимательно что-то воспринимать ».
– Отсутствие такого опыта, такого контакта приводит к визуальному неврозу: ты находишься в каком-то информационном визуальном потоке, в котором не можешь толком разобраться. Музей позволяет тебе посмотреть на то, что точно красиво, интересно, занятно для мозга и оставляет тебя как бы в тишине, вдалеке от визуального шума.
Про коллекцию авангарда

– Мы постоянно получаем критику по поводу отсутствия авангарда в экспозиции. Хотя когда мы на Вайнера делали хорошую экспозицию, она существовала больше года, с хорошим светом, с ремонтом в залах, отличным и осмысленным размещением материала, она очень часто пустовала. Когда у тебя что-то есть всегда, ты не то чтобы это ценишь.
– Сейчас у нашего авангарда пока нет пристанища. Придется еще два года подождать, но что такое два года по сравнению с вечностью. Все здание на Воеводина будет полностью отдано под историю отечественного изобразительного искусства. Мы постараемся сделать проект экспозиции так, чтобы в целом было повествование и понимание, как все изменялось, на основании чего и почему авангард стал одним из самых значимых явлений нашей культуры и значимой частью мировой истории искусства. Вот тогда наш авангард займет место, которого он достоин, будет постоянная экспозиция на максимально долгое время.
Павильон как главный символ региона

– Это красивый, хороший символ. Он прочный, надежный, долговечный, чугунный – это же сам Урал. Я говорил заявочному комитету ЭКСПО-2025: «Вот же конкретная привязка к победе». Его можно было взять как символическую основу этой заявки. Мало других объектов в городе, которые бы настолько четко отражали символическую суть региона в целом.
Все сделки Всемирной выставки в Париже 1900 г. подписывались внутри Каслинского чугунного павильона.
– У нас есть конструктивизм, он связан с эпохой второй волны индустриализации Урала, но он не в лучшем состоянии. Шигирский идол прекрасен сам по себе, но с историей нашей, с тем, кто мы такие, никак не взаимодействует. Павильон, его красота, сложность, замысел, умение работать с таким неподатливым материалом, по своей истории – это в чистом виде маркетинговый проект уральцев, который в итоге стал предметом искусства. Он достоин быть главным символом региона.
« С точки зрения внутреннего содержания и привязки к нашей местной идентичности ничего более образно отражающего нашу суть нет ».
– Есть другие значимые вещи, и авангард, безусловно, с точки зрения культурной ценности более значим, но с точки зрения внутреннего содержания и привязки к нашей местной идентичности ничего более образно отражающего нашу суть нет.
Дух Екатеринбурга

– Екатеринбург был горным городом. Здесь много лет существовало горное командование, и подчинение было не такое, как у других регионов. Был институт горного командования и горный командир – сначала де Геннин, потом Татищев, потом многие и многие другие. Они взаимодействовали не с губернатором, а с горным ведомством в Санкт-Петербурге. И в уральцах из Екатеринбурга ощущается самостоятельность и желание быть не такими, как все.
– Дух не то чтобы независимости, а убежденности в том, что ты должен иметь право на слово, иметь свое видение, свое понимание. Наверное, каждый может про себя сказать – я хочу быть таким. Но в нашем городе есть такие традиции, и фактически они были реализованы в системе его подчинения в течение двух сотен лет. У нас есть различные политические явления, которых не бывает в других городах, а мне довелось побывать во многих городах России.
Екатеринбургский музей ИЗО – один из лучших региональных музеев в России.
– Неуловимая атмосфера бурной деятельности и при этом компактности. Наверное, все одно и то же об особенностях города говорят, но здесь есть факторы, которые этому содействуют независимо от нас – город компактный, а людей много. Все чаще двигаются, сталкиваются друг с другом – эффекта больше. Если материя размазана в пространстве, то и взаимодействия меньше. У нас город активного взаимодействия, которое является ценностью, и люди это берегут, дорожат этим.
« Дух не то чтобы независимости, а убежденности в том, что ты должен иметь право на слово, иметь свое видение, свое понимание ».
– Я знаю, что многие, кто уезжает из-за климата, экологии и чего-то еще, чувствуют себя некомфортно в других местах – нет нужной плотности событий. Она, безусловно, есть в Москве, Санкт-Петербурге, но там есть другие стрессовые явления, которые нивелируют эти блага.
Где проводит досуг директор музея

– У нас в театральной, музыкальной, музейной среде работают прекрасные кадры. При относительно небольших ресурсах мы выдаем очень достойное содержание – за счет умения. Раньше я много ходил и в филармонию, и в оперный, и в драматический театр. Оперный и филармония, даже в первую очередь филармония, – это абсолютные культурные лидеры. Нет сомнений, что когда бы ни пришел туда, каких бы гостей и иностранных коллег туда ни пригласил, ты будешь испытывать гордость за происходящее. Это институции, дающие стабильно высокий результат.
– Сейчас редко удается куда-нибудь выбираться, большинство мероприятий начинаются слишком рано, когда я еще на работе. К сожалению, в городе немного галерей и выставочных залов. Если говорить про мою профессиональную сферу, важно, что открылся «Главный проспект», что появилась Арт-галерея в Ельцин Центре – она стала важным пространством для города с точки зрения художественных проектов.
октябрь 2018
Как сегодня живут региональные музеи, поддержке государства и спонсорах.
Больше героев