Наталия Шмелькова
Ural Music Night
Окружной дом офицеров, Первомайская, 27
Шмель
– Все знают меня как Шмеля. С 2000 года у меня забавная почта, все за нее ругают – vjik_2000@mail.ru. Когда я пишу официальное письмо, выглядит тупо: что за вжик вообще? С другой стороны, это и запоминается.
– Мне 26 уже. Я взрослая. 5 лет назад я пришла работать к Евгению Горенбургу. До этого было много всего. Я училась на истфаке и 4 года была в студенческом педотряде: сначала маленькой вожатой, потом воспитателем, потом замдиректора по воспитательной работе. Это когда ты утром встаешь и думаешь: ага, 300 детей, 20 воспитателей, кочегары, уборщицы: «Друзья! Задача на сегодня – чтобы все просто выжили и никто никого не убил».
« Друзья! Задача на сегодня – чтобы все просто выжили ».
– После окончания истфака я поступила на искусствоведение, хотелось продолжать обучение. А параллельно с учебой и педотрядом работала в ивент-агентстве. Это был ад. У нас был проект экологических уроков в области: я вставала в 4 утра, заезжала за подругой, мы ехали в какую-нибудь тьмутаракань к 8, проводили 2-3 урока в костюмах: я была Лило, она – Стич. Возвращались, я шла на пары, потом в офис, к 12 ночи ехала домой, ложилась спать, а в 4 утра по новой. Так я прожила полгода. Но, если бы всего этого не было, было бы скучно.
Наталия Шмелькова, 2011 год, фото с личной страницы Вконтакте.
Работать с Горенбургом. Начало.
– Это было самое странное собеседование в моей жизни: я рассказывала какую-то чушь, Евгений Львович сильно смеялся. Он взял меня на должность продажника. Я говорю: «Тут такая история – я продавать не очень умею, мне вот машину надо продать, может, вы мне как-то поможете?» Он говорит «Пусть это будет твоим первым заданием». Я машину продала, но в целом с продажами не очень получалось. Он говорит: «Ладно, ты смешно шутишь, оставайся, будешь всякой фигней заниматься». Я осталась и занимаюсь всякой фигней.
– Как только мы поняли, что я не продажник, мы решили меня попробовать в качестве издателя книг, решили сделать первую книгу – «Без музыки». Иллюстрации к альбомам и поэтические тексты. Было страшно писать Бутусову, Самойлову. Выпустили первую книжку, потом с Коротичем вторую и завтра (разговор состоялся в начале декабря. – Прим. ред.) отдаем в печать уже третью – про фотографов. Проще организовать фестиваль, чем выпустить книгу. Люди, которые выпускают книги, – они психи, просто ненормальные.
«Старый Новый Рок»
– На первом фестивале у меня была суперзадача. Я считала, что я приношу нереальную пользу! Мне нужно было встретить воду, донести ее до какой-то комнатушки и затем – до каких-то музыкантов в комнатушке.
– В финале было потрясающее чувство, когда ты выходишь на сцену на последней песне, смотришь в глаза людям, которых там 3 000 человек, 1 500 человек – не важно, и понимаешь, что какой-то своей частью ты им помог испытать эмоции.
– Потом я поняла, в чем соль, что тут происходит, как это все устроено. Летом мы поехали в Байк-Рок пробег по городам области. Было круто. Я только в книжках читала и в кино видела, что такое музыкальный тур, когда все едут на автобусе, дают концерты. Было пять дней, пять городов, потом мы возвращались на «Волну» и делали летний «Старый Новый Рок».
Рождение Ночи музыки
– После зимнего фестиваля мы сидели: Евгений Львович, Люба Бондаренко, я и Миша Лузин – говорили про всякое-разное. А у меня есть особенность: я постоянно высказываю свою точку зрения. Она бывает разная, бывает совсем не конструктивная. Люблю подлить масла в огонь, покритиковать, сказать, что все надо делать по-другому.
« Сама идея, что нужно выйти из одного пространства, которое мы оживляем, из одной площадки в город, чтобы оживить много площадок ».
– Мы сидели, спорили про музыку, про рок-музыку, и за этим столом придумался фестиваль. Сама идея, что нужно выйти из одного пространства, которое мы оживляем, из одной площадки в город, чтобы оживить много площадок. И самое главное, что рок-музыка уже не является суперпопулярной, как это было, когда я училась в школе. Сейчас все слушают всё. Всё смешалось, и по жанрам сложно разделить, да и незачем, в этом нет никакого смысла.
Хождение
– Потом начался мой путь в гости. Я заходила в рестораны, бары и говорила: «Смотрите, такая идея: вы дверь открываете, приходит группа, играет, вы ни за что не платите». 43 площадки согласились, но все на меня смотрели как на городскую сумасшедшую.
С Евгением Горенбургом на презентации второй книги "Без музыки" фото с личной страницы Вконтакте.
– Моя любимая история про то, как я пришла к Арсению Негодяеву. Мы не были знакомы, я только слышала, что он злой арт-директор. Я ему говорю: «Такая тема», а он: «Я не знаю, мне это не согласуют» – и давай всячески издеваться надо мной: то согласовывает, то не согласовывает. Я уже ненавижу этого человека – говорю: «Арсений, давайте определяться как-то…» Сейчас Арсен работает у нас, верит и любит Ночь музыки, но я иногда стебу его, конечно, за это.
Уникальная история
– После первой Ночи музыки нам начали звонить из других городов и предлагать провести фестиваль у них. Мы сидели думали, как это сделать, франшиза – не франшиза.
– В какой-то момент мы поняли, что этот проект на самом-то деле не про музыку, а про общение людей – это с одной стороны. С другой стороны, кроме как в Екатеринбурге, его нигде нельзя провести. Потому что есть улица Ленина – самый компактный центр города-миллионника, где все площадки в пешей доступности. И еще здесь живут самые талантливые в мире люди, самые лучшие музыканты. Это нетиражируемая история.
Я из Екатеринбурга
– Приезжаешь в Германию, например. Сидишь в баре, к тебе подходят, предлагают познакомиться: «Ты из России?» – «Да». – «Москва?» И тут начинается ужасная история – ты начинаешь объяснять: тут Москва, вот Питер (Питер знают 50 на 50), вот тут Сибирь. А мы – посередине. «Екатеринбург? Мы никогда не слышали».
– И вдруг мы поняли: есть Канны, например, – одна из тысяч прекрасных деревушек на берегу моря, о которой никто не знал, пока не появился кинофестиваль. Екатеринбург становится точкой на карте, и когда-нибудь, надеюсь, в ближайшем будущем, будут говорить о фестивале, который там проходит, и мы сможем рассказать о городе, в котором живем. И вообще, концепция такая: если ты не был в Екатеринбурге, жизнь прожита зря. Абсолютно.
« Чем громче и страннее ты говоришь, тем больше приближаешь цель к себе ».
– Чем громче и страннее ты говоришь, тем больше приближаешь цель к себе. Если ты говоришь, что Екатеринбург – музыкальная столица мира, то на одну ночь он становится музыкальной столицей мира.
Самое сложное
– Если разделить работу на части, самое сложное – это буклет. Просто потому что тайминги меняются каждые 15 секунд, тебе нужно все согласовать и отдать в печать – 100 страниц на двух языках, и ты такой: «Господи…» Но это частность.
– Ой, это такая личная история. Я понимаю, что первые три фестиваля я была более открытой к людям. Мне было интереснее общаться, планировать совместно. Я с экспертами пила кофе, обсуждала, разговаривала о музыке бесконечно. Сейчас я говорю: «Ну че, во сколько? Когда? Кто у тебя будет играть? Отлично! Классный выбор! Все, берем…» Я очень боюсь, что у меня душа куда-то пропадет. Хотя не думаю, что это возможно, может быть, я просто взрослею и стала больше ценить время, не знаю.
За сценой.
Работать с Горенбургом
– Мне не сложно, мне круто. У нас есть проблема с Евгением Львовичем – нам стало странно разговаривать. Я говорю: «Ну че это, как?» Он говорит: «Нормально. А тебе как это?» Я говорю: «Это тоже хорошо». «А этот, как его, ну ты поняла». – «Поняла, все сделано». – «А?» – «Ну, вот». Нам не нужно называть места, имена, пространства – и так все понятно.
– Евгений Львович очень творческий. У него тысяча идей. Тысяча тысяч идей. И я не понимаю, как он справляется с экономической частью, – вся экономическая часть на нем. Это сложно для любого творческого человека: планировать, считать, брать риски и понимать, что мы можем сделать сейчас, можем себе позволить, а что нет.
– Мало кто в городе обладает таким опытом и статусом. Люди из Администрации, из Правительства, когда с ним разговаривают, понимают, что точно все будет сделано нормально, это наработано годами – суперкристальная репутация.
Команда
– Первую Ночь музыки мы сделали вшестером. Сейчас задач стало больше, проектов, которыми хочется заниматься, больше и людей больше. Команда, которая делает фестиваль, – это моя команда. Я очень счастлива с ними работать. Надеюсь, они никогда особо на меня не злятся. Все очень крутые, и я с радостью иду в офис каждый день.
« Я с радостью иду в офис каждый день ».
– Самое глупое – это когда я иду в субботу, думаю: «Сейчас посижу одна тихонечко, поучу английский, напишу какой-нибудь текст». Прихожу – а там все сидят. Я говорю: «Вы че пришли все сюда, идите давайте». Они говорят: «Нет, нам надо одно сделать, другое». Так часто бывает. Возможно, потому, что мы все одинокие люди, нам больше некуда пойти, только в офис.
Президентский грант
– Это некая стабильность. Эти деньги позволят оборудовать площадки технически. В первый раз мы чуть ли не паяли сами в гараже, чтобы у нас были все провода. На техническое оснащение было 100 тысяч рублей: мы где-то взяли, украли, сварили, попросили. Сейчас так уже не работает. Все техническое обеспечение всех подрядчиков в городе используется на Ночи музыки, и всем нужно платить.
– Мы сможем переформатировать сайт – это наша боль – чтобы все было понятно, чтобы можно было составить программу и прочее. Сможем привезти музыкантов, заплатить охране. Но главное – это техническое обеспечение, потому что везде нужны сцена, свет, звук, райдер и так далее.
Наталия Шмелькова и Арсений Негодяев после отборочного концерта на Старый новый рок в Доме Печати.
Зрители
– С каждым годом люди находят все больше минусов в проекте – это нормально. После первого все сказали: «Уууу, как клево!» А сейчас говорят типа: «Надо перекрыть улицы», «Ой, а кто выбрал такую площадку для Нойза МС, что никто не входил», и ты такой: «Да, мы знаем, мы понимаем».
– Абсолютно разные люди приходят на разные площадки. Мне нравится, что они все… добрые. Ты ходишь и понимаешь, что атмосфера к тебе не воинственно настроена, она очень френдли. Может быть, музыка делает такой атмосферу, может быть, сами люди делают ее такой, потому что они вышли просто все пообщаться.
– Если говорить сухим языком статистики, у нас было 200 000 человек: 92% – горожане, 8% – туристы. Основная целевая аудитория – 25–45, больше 35–45 лет, достаток – выше среднего. Уважаемые партнеры, обратите внимание!
Что дальше?
– У каждого фестиваля есть пик, и нам все время кажется, что вот это был пик, дальше будет уже не так. Фестиваль растет и пока будет расти. Секрет в том, что его делает весь город. Пока люди готовы, пока каждый человек что-то делает, фестиваль будет расти.
–Я очень люблю одну шутку, она случилась с Арсением. Подходит к нему в баре чувак и говорит: «Арсен, ты что сейчас делаешь-то, кем работаешь?» Он говорит: «Я Ночь музыки делаю». Чувак ему: «Стой, Ночь музыки сейчас все делают, ты кем работаешь-то?»
« ...нужно делать больше режиссерских площадок. Непонятных, сложных, синтетических ».
– Уже сейчас мы должны ломать потолок и стены вокруг себя. Мы дошли до какой-то точки, и нужно понимать, что дальше делать. С одной стороны, можно привезти суперхедлайнера, а в следующем году – еще круче. Мое мнение – нужно делать больше режиссерских площадок. Непонятных, сложных, синтетических, чтобы не просто вышел артист и спел три моих любимых песни, а как оперы с балкона оперного театра или гостиница «Исеть». Такие площадки позволяют фестивалю расти.
Ответственность и безопасность
– Страшная ответственность, ужасная. Не приехал какой-нибудь артист – ну не приехал, сдвинулся тайминг – не страшно. Вопросы безопасности – это просто жесть, потому что реально – 200 000 человек.
– Фестиваль – это машина, которую не остановить. Он начался, и дальше не важно, будешь ты или не будешь, – ничего не изменится. В этом году подъезжаем к площадке у «Рубина» и понимаем, что на здании министерства культуры скачут ребята, дамы на каблуках. В этот момент думаешь только об одном: если одна из них свалится, праздника уже больше никакого не будет, ни у кого. Ребята выключали звук, Нойз МС говорил: «Пока вы не слезете, мы не продолжим».
– Есть большой оргкомитет, куда входит часть нашего оргкомитета, и разные представительства, и городские службы – МЧС, ГИБДД и так далее. Мы рассказываем, кто на какой площадке будет, сколько человек мы ожидаем, нам говорят: здесь столько-то должно быть охраны, здесь столько.
Площадка у Рубина, Ural Music Night 2018, фото: Тимур Лебедев, с официальной страницы фестиваля вконтакте,
– Мы полностью полагаемся на профессионалов, плюс полиция нам помогает. Многие говорят, что полицейских не видно, а я даже не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны, это некая атмосфера, а с другой стороны, их помощь бывает жизненно необходима. Они очень круто перекрыли город за 3 минуты, когда это понадобилось. Что бы там ни говорили, это суперпрофессионалы, которые понимают, что и как делать, как управлять толпой.
От чего прет
– В этом году мы провели эксперимент: собрали вместе 5 музыкантов, не очень-то знакомых друг с другом. Позвали ребят из Поп-академии – это университет в Германии, в городе Мангейме, где учат музыкальному бизнесу, как быть популярной музыкальной группой.
– Мы закрыли ребят всех вместе и заставили их репетировать, придумывать абсолютно новую музыку, записывать и играть ее на концерте. После «Старого Нового Рока» я приехала на студию (он закончился в 5 утра, а в 10 я уже была на студии) и увидела, как создается музыка. Я еле сдерживала эмоции – такая вся трогательная – думаю: «Черт, ты присутствуешь при рождении музыки, искусства» – и, в общем-то, всех этих людей в одну комнату свел ты, и ты тоже немножечко причастен. Это какие-то совсем новые эмоции.
« Я еле сдерживала эмоции – такая вся трогательная – думаю: "Черт, ты присутствуешь при рождении музыки, искусства" ».
– Потом мы сделали большой проект, называется Ural Music Camp. Собрали 50 человек из 12 городов и сделали первый международный музыкальный лагерь. Там тоже люди из ничего, вообще друг с другом незнакомые, с нуля сделали клевые треки, и многие, кстати, их все еще играют. И если кто-то говорит, что ничего в музыке уральской не происходит, то я знаю, что вот эти ребята – они точно делают.
Про личное
– Я стала смелее. Раньше я боялась чего-то, боялась сделать ошибку. Сейчас я понимаю, что накосячу, сразу же, на берегу, и мне не так страшно. Стала намного спокойнее. 5 лет назад я была такая – бить посуду, кричать, ругаться. Сейчас я не знаю, что может вывести меня из себя – такая трансформация произошла за время проектов.
–Мне кажется, я делаю важное дело: каждый раз, когда я выхожу на сцену, когда все заканчивается, я понимаю, что это было важное дело, ради которого стоит жить, что-то делать. Творить.
Наташа Шмелькова.
Про Екатеринбург
– Я очень люблю Екатеринбург, и даже если на 5 секундочек возникает мысль – как классно в Сочи, море, все такое, я всегда рада возвращаться и понимаю, что здесь лучше всего жить и просто куда-то уезжать путешествовать. За последние годы у нас появилась самостийность: мы такие уральцы, особенные, мы – екатеринбуржцы, все ходят в футболках «УРАЛ».
– Многие города опираются на историю, и это такие города-музеи. У нас молодой город, мы даже не сейчас, мы смотрим в будущее, что нам нужно изменить, и стараемся вперед расти. И это город очень талантливых людей. Есть такое понятие – «гений места», вот у нас с этим все очень хорошо.
– Приезжаешь в Москву и вспоминаешь, что в Екатеринбурге ты расплачиваешься телефоном, например, в метро. В Москве с этим сложно – тебе надо пойти расплатиться в кассе, взять бумажку, и ты думаешь: «Ну что за отсталые люди, то ли дело у нас».
« Есть такое понятие – «гений места», вот у нас с этим все очень хорошо ».
– А в Германии, когда я попыталась расплатиться телефоном, на меня посмотрели, как будто я соболя им принесла и положила на прилавок. Мне говорят: «Что вы делаете?» Я отвечаю: «Я хочу заплатить». Мне в ответ: «Телефон вы мне свой зачем тычете, вы что, телефоном хотите расплатиться?» Я говорю: «Ну да, вообще-то, телефоном». И тут я поняла, что эта система здесь не работает, достала карточку и думаю: «Вот. Дама приехала из прогрессивного города».
P. S. попросили Наташу рассказать о чем-то важном, о чем мы не спросили)
– Я хитрая. Когда меня о чем-то не спрашивают, я тихо, тихо, тихо – раз! – и рассказала то, что мне нужно. Это мое любимое, когда мне задают какой-нибудь вопрос: «Наталья, ну что, как у вас дела?» – «У меня дела были отвратительно, пока мы не встретились с компанией ЛУКОЙЛ». И все такие – ну, это уже не вырезать из интервью, она по телеку это сказала – все, я все сделала, что мне нужно было.

ноябрь – декабрь 2018
О Ночи музыки, о работе с Горенбургом и о Екатеринбурге как о мировой столице музыки.
Больше героев