Мария Зашляпина
директор Венского
фестиваля музыкальных фильмов
Башня "Исеть", ул. Бориса Ельцина, 6
10 лет фестивалю – что изменилось за это время
– В следующем году пройдет юбилейный Венский фестиваль музыкальных фильмов. Изменилось все: 10 лет назад этого фестиваля не было, а сейчас мы не представляем, что его не будет. Зритель вырос. Общество изменилось. Город стал совсем другим.
– Когда мы начинали, в городе еще красной нитью шла тема криминалитета, сейчас этой темы в принципе нет, и красной нитью у нас идет тема культуры, фестивалей: Ночь музыки, Ночь музеев, Усадьба Jazz. Мы сейчас слышим об этом, а не о том, что «не ходите по ночам в темных переулках».
« Не в том месте, не в то время, не в том городе вы задумали этот проект. Кому это надо – все придут, перепьются, никто ничего не поймет. »
– Больше всего переживала милиция – тогда еще это была милиция. Они говорили: «Не в том месте, не в то время, не в том городе вы задумали этот проект. Кому это надо – все придут, перепьются, никто ничего не поймет». Больше всего их пугало, что все «перепьются».
Мы не уйдем
– Каждый год повторяется один забавный момент. В день открытия мы не имеем права пускать людей, пока не прошла полиция с собачками и не подписала протокол безопасности. И вот зрители, которые очень сильно хотят занять места, стоят за ограждением и ждут: когда же, когда же, когда же. Надо признаться, эта толпа выглядит очень агрессивно.
IX Венский фестиваль музыкальных фильмов в Екатеринбурге.
– Я и со сцены обращаюсь: «Друзья, вы же пришли за музыкой, за культурой, потерпите пять минут, идите пока погуляйте, кофе попейте». Нет, стоят, никуда не уходят: «Как вы себе это представляете? Попробуй мы отсюда отойди, мы никогда уже больше места не займем». И вот наступает момент, когда ребята-охранники открывают этот доступ. 20 секунд – и абсолютно вся площадка занята. И вот агрессивная толпа, которая стояла там, за забором, тут же превращается в интеллигентную публику: все читают программу тихо, мирно, благородно.
Вена – Екатеринбург
– Там фестивалю почти 30 лет. За эти годы он стал больше площадкой для туристов, куда 80% людей приходят за едой и тусовкой. На площадку просмотра доступ с едой и напитками запрещен, и там все жестко: даже если ты с бутылкой минералки пройдешь, на тебя зашикают, не дай бог жвачку зажевать или фантиком зашуршать. Но в ресторанном дворике отвязная «туса» с 11 утра и до последнего клиента (у них нет ограничения, что в 11 вечера все должны свернуться). Естественно, вино рекой – пей, танцуй, все что угодно делай.
« Даже если ты с бутылкой минералки пройдешь, на тебя зашикают, не дай бог жвачку зажевать или фантиком
зашуршать ».
– Мы в этом смысле намного прогрессивнее – мы не запрещаем проходить с едой в зону просмотра, и люди совершенно спокойно устраивают пикники. Сочетаем приятное с полезным. В каком-то смысле мы возвращаем традиции посещения театров, когда они только появились. Изначально в Италии в театрах представления проходили только с едой. Туда приходили аристократы со слугами, столиками, едой – все сидели, ели и смотрели представления, которые, кстати говоря, длились не 2-3 часа, а 5-6 и больше.
– В Вене на площадке работают 28 ресторанов – представлены практически все кухни мира. Они даже делают имитацию средиземноморского бассейна с песком. Представьте – у вас в руках «Апероль Шприц», вы сидите, ноги в бассейн засунули – отдыхаете. Мы, конечно, ездим, смотрим, что они нового придумали, – какие-то идеи подворовываем мы у них, какие-то – они у нас. (Смеется.)
Вход в ресторанную зону, где представлена международная кухня, Венский фестиваль, фото https://www.wien.info/ru
– Они у нас подсмотрели детскую площадку, там же никогда такого не было в принципе. Австрия – католическая страна: 9 вечера – всё, детям пора спать. А трансляция начинается после 8, поэтому детей на Венском фестивале вообще не было. Но когда они услышали, что у нас детская площадка очень популярна, поставили экран и в пятницу–субботу с 5 вечера показывают детям музыкальные фильмы.
Наш Венский
– Это уже не только про музыку – это про общение с себе подобными. Я, может быть, неправильное слово скажу, но, как я чувствую, этот формат отторгает людей, которые не вписываются. Конечно, к нам много раз приходили и гопники, и какие-то хулиганы в цепочках и «адиках», но они понимали, что им тут нечего ловить, им просто некомфортно – вот они потусовались, развернулись и ушли – всё.
– Приходят те, кому там комфортно. Мы никого ни к чему не принуждаем: хочу – смотрю, не хочу – не смотрю, хочу – лежу на траве, хочу – с друзьями общаюсь, хочу – с собакой пришел. Есть некий сформировавшийся круг людей – они приходят, приводят своих друзей, друзья приводят друзей, нам уже и реклама-то как таковая не нужна.
« Этот формат отторгает людей, которые не вписываются ».
– В этом году было около 80 000 зрителей. Туристы приходят по разу, говорят: «Ой, мы на следующий год обязательно приедем». Некоторые местные ходят как на работу. Кто обычно на трибунах садится, они каждый день ходят, приходят пораньше, занимают места.
– Если подумать, например, молодая семья – мама в декрете, папа и ребенок. Чтобы пойти в театр или на детское мероприятие, им нужно купить билеты на троих, в самом гуманном случае это 1 000 рублей. А тут две недели для всего города бесплатно то, что многие никогда в жизни не увидят. Мало кто может всей семьей полететь в Нью-Йорк смотреть какую-нибудь мировую премьеру.
Снимали в прямом смысле в небесах, прямо в тучах.
Неадекватная критика и "детский труд"
– Всегда есть человек, который придет и плюнет в домик организаторов – это совершенно нормально, мы привыкли. Общественное мероприятие априори подразумевает участие каких-то неадекватных людей, которые приходят и думают, что оно сделано исключительно для них. Кому-то громко, кому-то тихо, кому-то холодно, кому-то жарко.
– Самая большая жалоба – «Нам опять не хватило венских вафель». И сколько мы ни искали партнера, кафе, кто бы делал эти вафли, никто не соглашался. Так вот, венские вафли – это моя дочь! Она начала их печь, когда ей было 16 лет, сейчас ей 22 – 6 лет она печет вафли на Венском фестивале. Про нее уже написали курсовую работу – как из лавочника стать мелким буржуа – она сначала сама стояла за вафельницами и пекла, а последние два года контролирует, как работают ребята. Ближе к Новому году открывает кафе «Те самые вафли» в ТЦ «Европа». А сын у нас в штабе сидит, где сувениры, прокатные вещи – вот это вот все.
О главных переменах последних лет
– Может быть, прозвучит громко, но у нас в обществе окрепла некая свободная воля – ушло понятие крепостных, долженствования. Во всяком случае, у большого числа людей – мы по-разному развиваемся – кто-то быстрее, кто-то медленнее, поэтому у кого-то ушло, у кого-то собирается уйти.
« В обществе окрепла некая свободная воля – ушло понятие крепостных, долженствования ».
– Большую роль в этом играет то, что у нас очень много университетов, много студентов. Студенты – свободное сообщество. Их практически невозможно принудить к чему бы то ни было. Практика показывает, что они не участвуют в политических акциях – их невозможно туда согнать насильно, если это противоречит их воле. Но уж если они захотели – они встают и идут.
– Они стремятся к комфорту, не хотят работать, как раньше, – каждый день ходить на работу и получать зарплату в конце месяца. Хотят что-то создавать и за счет этого жить, хотят больше свободного времени. И продукты, которые они создают, – они совсем другие. Дизайнер сторис в «Инстаграм»! Сторис – продукт, который живет 24 часа! Социальные сети изменили представление о скоростях – новость живет сутки, назавтра уже никто не увидит фотографию вчерашнего дня, лента обновилась, и все. У них и мышление такое – здесь и сейчас, хочу прямо здесь и сейчас.
О личном
– После Венского мне подвластен любой ивент. Но для меня важнее даже не те опыт и знания, какие я приобрела, а сами ощущения. Во время фестиваля я не слушаю радио, не могу воспринимать никакие сторонние звуки, а когда он заканчивается, у меня такое ощущение души – промытой песочком, будто почищенной, как кастрюлю медную начистили – и она чистая, сверкающая, сияющая.
"Единственный человек, с которым я никогда не скучаю – я сама".
– Я не скучаю сама с собой никогда и ценю моменты одиночества – они редко со мной случаются, но это очень счастливые моменты в жизни. Иногда я прям как та змея, которая уползает в лес раз в году, забирается на пенек и шипит там одна – так тоже бывает.
– Обнулиться и выдохнуть мне помогает бег – бегаю я, кстати, тоже одна. Это почти медитация: бежать, пережевывая какую-то мысль, практически невозможно. Если в голове какая-то нерешаемая проблема, она тормозит. Мозг нужно освободить, тогда будешь нормально бежать. А вот для творчества мне, наоборот, нужна компания. Чтобы найти решение, придумать идею, мне обязательно нужно с кем-то разговаривать.
Про проекты и планы
– Меня не оставляет идея возобновить рождественские ярмарки. Раньше их устраивало генконсульство – несколько лет они проходили в Литературном квартале, потом проект закрыли. А я ощущаю, что это настолько проект-продолжение Венского фестиваля – это прямо витает в воздухе. Очень хочется его взять, мы давно об этом думаем и в этом году уже начали прорабатывать. В том масштабе, каком хотели делать, пока не получается, но в небольшом формате типично европейского развлечения мы их сделаем.
« У города появится новое место для встреч и дискуссий ».
– У нас есть австрийская библиотека, сейчас она располагается в библиотеке Главы города. Она ориентирована больше на научное сообщество, на студентов, на тех, кто владеет немецким языком, потому что книги не адаптированы – это книги австрийских авторов на немецком. Там проходят чтения, встречи с писателями. Сейчас мы реконструируем помещение под нее, оно довольно большое, поэтому мы будем расширяться, пополнять книжный фонд. Когда закончим реконструкцию, объединим под одной крышей два проекта – библиотеку и лекторий «Прямая речь». У города появится новое место для встреч и дискуссий.
Про Екатеринбург
– У нас далеко не провинциальный город – нет. Провинция – это какое-то очень старое слово, которое давно потеряло свой смысл. Для меня провинциальность – это что-то такое про черепаху Тортиллу в болоте, которая всю жизнь там сидела, ей скучно, тоскливо.
– Но скучно – это же внутри, как и счастье, удовольствие, комфорт – оно же всё внутри. Провинция может быть и в столице. Да, вероятно, фактор комфорта может быть и снаружи, но кому-то комфортно в холодной комнате, а кому-то на печке некомфортно – каждому свое.
октябрь 2018
О фестивале, зрителе и городе, о неадекватных людях, скуке и провинциальности.
Больше героев